Статья 18. Основания для отвода прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика

Комментарий к статье 18

1. Часть 1 комментируемой статьи воспроизводит содержание ч. 1 и п. 1 ч. 2 ст. 20 ГПК РСФСР с одним уточнением: основания для отвода теперь распространяются и на нового субъекта гражданского процесса - специалиста.
Являются ли родственные связи между прокурором, секретарем судебного заседания, экспертом, специалистом и переводчиком основанием для их отвода? Как толковать применительно к указанным субъектам положения ч. 2 ст. 16 ГПК?
В научно-практической литературе высказано мнение о том, что исходя из содержания и назначения института отводов само по себе существование в подобных случаях родственных связей не может служить основанием для отвода; родственные связи должны считаться основанием для отвода указанных лиц, если эти связи способны возбудить сомнение относительно беспристрастности <1>.
--------------------------------
<1> См.: Гражданское процессуальное законодательство. С. 33 - 34.

Полагаем, что с подобным подходом следует согласиться с одной оговоркой. Действительно, факт наличия родственных связей между лицами, не имеющими самостоятельного правового интереса (секретарь судебного заседания, эксперт, специалист, переводчик), не может служить основанием для отвода, поскольку само по себе такое родство не должно истолковываться как основание для предпочтений по отношению к кому-либо из лиц, участвующих в деле. Однако прокурор всегда имеет в деле служебный интерес, заинтересованность в определенном разрешении дела (см. комментарий к ст. 45 ГПК). Поэтому считаем, что положение о недопустимости родственных связей должно в обязательном порядке распространяться на прокурора.
Формально-юридически данный вывод вполне укладывается в систематическое толкование абз. 1 ч. 1 комментируемой статьи и п. 2 ч. 1 ст. 16 ГПК: секретарь судебного заседания, эксперт, специалист, переводчик подлежат отводу, если кто-либо из них находится в родственных связях с прокурором (который в соответствии со ст. 34 ГПК относится к лицам, участвующим в деле).
Указание в абз. 2 ч. 1 комментируемой статьи на наличие служебной либо иной зависимости эксперта или специалиста от кого-либо из лиц, участвующих в деле (их представителей), не должно истолковываться как допускающее такую зависимость в отношении прокурора, секретаря судебного заседания и переводчика. Положения абз. 2 ч. 1 комментируемой статьи носят в известном смысле дублирующий характер, поскольку подлежащий применению (в том числе по отношению к эксперту и специалисту) п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК охватывает любые случаи зависимости.
Следует отметить, что ранее в ч. 2 ст. 20 ГПК РСФСР содержались дополнительные основания для отвода эксперта: 1) если он производил ревизию, материалы которой послужили основанием к возбуждению данного гражданского дела; 2) в случае, когда обнаружится его некомпетентность.
Факт предшествующей ревизии, безусловно, может вызвать сомнение в объективности и беспристрастности проведенной этим же лицом экспертизы. Однако с точки зрения законодательной техники отдельное выделение такого основания неоправданно, поскольку подлежащая применению норма - п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК - охватывает любые иные обстоятельства, вызывающие сомнение в объективности и беспристрастности эксперта.
Некомпетентность, понимаемая как отсутствие необходимых специальных знаний у эксперта, диспозицией ст. 16 ГПК не охватывается. Почему же законодатель не включил данное основание для отвода в действующий ГПК? В научно-практической литературе высказано предположение, что причиной этого явилось чрезвычайно редкое применение данного основания в судебной практике, а также то, что некомпетентность эксперта проявляется лишь в его заключении, что приводит к необходимости назначения повторной экспертизы <1>. Полагаем, что подобные аргументы не могут быть признаны достаточными для того, чтобы допускать в процесс некомпетентного эксперта: зачем назначать повторную экспертизу, если можно, используя институт отвода некомпетентного эксперта, сразу привлечь в процесс компетентного субъекта?
--------------------------------
<1> См.: Жилин Г.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 24.

Правильней в данной ситуации исходить из того, что в действующем ГПК существует правовой пробел в части определения процессуально-правовых последствий некомпетентности эксперта. Нормой, регулирующей сходные отношения, является п. 3 ч. 2 ст. 70 УПК, где установлено, что эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу, если обнаружится его некомпетентность. Поэтому некомпетентность эксперта должна рассматриваться и по действующему ГПК как основание для его отвода.
Подобным же образом следует применять по аналогии и нормы, устанавливающие основания для отвода некомпетентного специалиста (ч. 2 ст. 71 УПК) и некомпетентного переводчика (ч. 2 ст. 69 УПК).
2. Часть 2 комментируемой статьи специально оговаривает допустимость повторного участия прокурора, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика в новом рассмотрении данного дела. Необходимым условием такого участия является сохранение прежнего процессуально-правового статуса.
Данная норма, по сути, устанавливает специальное изъятие из общего правила, установленного в п. 1 ч. 1 ст. 16 ГПК.